О моем  дедушке


Иван Павлович Гетерле родился в 1871 году в селе Шерово, Ивановского района, Одесской области. В 1895 (?) году заключил брак с Маргаритой Фридриховной Кениг, имел пятерых детей. Семья была обеспеченной, к тому же Иван Павлович был всеми уважаемым проповедником в баптистской церкви села. В 1933 году случилось то, что должно было случиться — Иван Павлович был объявлен кулаком и, следовательно, врагом народа, а раз сам враг, то, конечно, жена и дети тоже могли быть только врагами. Власти конфисковали все их имущество — за исключением немногих личных вещей — и сослали всю семью в Сибирь.

Так они попали в Омскую область. По крайней мере, в одном им повезло — их местом ссылки стала деревня Доброе Поле, основанная еще в 1908 году немецкими колонистами, которые их тепло приняли и поддержали в первое время.

Гетерле Иван Павлович с женой Маргаритой Фридриховной.
Гетерле Иван Павлович с женой Маргаритой Фридриховной.
Маргарита Фридриховна Гетерле с младшими дочерьми: слева Анета, справа Ида - моя мама.
Маргарита Фридриховна Гетерле с младшими дочерьми: слева Анета, справа Ида - моя мама.

Смена места жительства депортированным не допускалась. Даже для  того, чтобы посетить кого-либо в соседней деревне, необходимо было получить письменное разрешение. Этот комендатурский закон действовал для всего немецкого населения России и был отменен только в 1956 году, после смерти Сталина.

Немцы России жили в постоянном страхе, иначе в те времена всеобщего террора и быть не могло. Сталин и его прислужники могли в любую минуту нанести очередной смертельный удар. Так оно и случилось: 27-го июля 1937 года Гетерле Иван Павлович и его старший сын Иван были арестованы, как предатели родины. Ночью их вырвали из сна и увезли... Навсегда. Вершителей человеческих судеб не остановило и то, что Иван Павлович к тому времени был тяжело болен. Не последовало ни объяснений, ни обвинений, ни решений суда. Все запросы членов семей о судьбе арестованных  наталкивались на стену молчания, а слишком часто обращаться с подобными вопросами было, как нам всем известно, очень опасно в этой стране. Мой отец говорил, это было задание свыше — не менее десяти человек в данной деревне! Что ж, "план" выполнили и даже перевыполнили с большим успехом. Во времена перестройки стало известно, что по Москаленскому району перед тройкой тогда предстали 11 человек "группы" Шауберта Якова Федоровича (рожд. 1881 г.) по обвинению в контрреволюционной деятельности и распространении пораженческих настроений. Кроме Гетерле Ивана Павловича и моего дяди были расстреляны 8 человек: Шитц Филипп Филиппович (рожд. 1898 г.), Шмидт Данила Иванович, Гамм Абрам Андреевич, Фламинг Петр Генрихович, Левин Абрам Петрович, Бергер Франц Петрович, Гейнрихс Яков Яковлевич. Ольферт Петр Петрович (рожд. 1908 г.) был осужден на 8 лет ИТЛ.

Вот такой ответ получил мой брат на свой повторный запрос в 1989 году:

«На ваше заявление ... сообщаю: По постановлению Тройки УНКВД по Омской области от 17.11.37 Гетерле Иван Павлович, 1871 года рождения, был расстрелян [приговор был приведен в исполнение уже 20.11.1937!]. Постановлением Президиума Омского облсуда от 29.01.58, по протесту прокурора Омской области, постановление Тройки отменено и уголовное дело прекращено, за отсутствием состава преступления. Справку о реабилитации можно получить в облсуде.»


Это короткое письмо не требует комментария, содержание официальных, проникнутых холодным равнодушием, строк говорит само за себя. Но примечательно — Гетерле Иван Павлович был реабилитирован уже в 1958 году, уведомить же об этом его семью, как видно, посчитали совершенно излишним.

Эту историю можно также найти по ссылке ниже:


Посмотрите в эти лица. Мишеньке Шамонину было четырнадцать лет, Ване Белокашкину и Петракову Саше — шестнадцать, когда их убили. Валере Мейеру — семнадцать. Коле Гусеву — девятнадцать. Рае Бочлен было двадцать… Дальше? Мейерхольду было шестьдесят пять. Семьдесят четыре года было Рыбниковой Матрене Ивановне… Oни все могли бы жить дальше. Любить, родить и качать детей или внуков, читать и писать стихи, да просто гулять под солнцем или дождем. Не в возрасте дело. Не в профессии. Не в таланте. Нельзя отбирать жизнь. А их убили. Убили просто так. Для галочки, для плана, для устрашения тех, кто еще жил. Им помочь уже нельзя. Помочь можно только себе и своим детям. Что мы можем сделать? Немного, вроде бы. Можем сохранить память.