Откровенно — письмо сестре


7 июля 2005 г.

 

Дорогая моя сестра!

 

До моих ушей дошло, что ты очень возмущена тем, что я пригласила тебя и твою семью на мою свадьбу. Нет, у меня и в мыслях не было насмехаться над тобой! Поскольку я всем другим братьям и сестрам разослала приглашения, то думала, что не имею права обойти тебя. Ведь ты, хотя сама уже исключила меня из списка родственников, все еще остаешься моей старшей сестрой. Да, я знаю — ты полна негодования и отвращения к тому, как я живу...
Что меня из услышанного однако больше всего укололо — это то, что твои дети за моей спиной якобы смеются надо мной, своей тетей.

Я многое могу вынести (и уже неоднократно это доказала), но не буду утверждать, что такая реакция родственных мне людей оставила меня равнодушной. Да, это больно. Больно и горько. К сожалению, отреагировать соответственным образом было уже поздно — приглашение уже находилось в дороге, иначе, поверь мне, я бы пощадила твои благородные чувства. Впрочем, я и так предполагала, что никто из вас не приедет, что вы даже не потрудитесь сообщить мне об отказе. Но мне все же хотелось дать вам шанс, поставить вас перед вопросом: «Как быть? Чем ответить на такое нетрадиционное приглашение?»

Что ж — теперь я, в свою очередь, воспользуюсь возможностью, откровенно высказать тебе мои мысли и то, как я себя при этом чувствую.

 

Вот уже более восьми лет Дагмар и я вместе, а около тринадцати лет назад я впервые влюбилась в женщину — здесь, в стране, которая в то время для меня еще была полна непознанного. Я и сама не поверила бы, если бы мне кто-то в России предсказал, что я не только начну новую жизнь в Германии, но что эта жизнь претерпит серьезные изменения также и в личной сфере.
Мне было нелегко справиться с новыми, чужими для меня ощущениями. Хотя... не такими уж они были и чужими. Еще будучи школьницей, я часто влюблялась в ту или иную учительницу; в глубине души я уже тогда знала — об этом абсолютно никому нельзя рассказывать. Никому, даже своей лучшей подруге.

И что я знала об однополой любви? Подобные темы ведь всегда замалчивались в Союзе! Я понятия не имела, что эта любовь не так уж необычна и ее не надо стыдиться, что гомосексуализм так же стар в этом мире, как и само человечество.
Мне понадобилось время для роста собственного самоуважения, время, для того, чтобы набраться духу и признаться мужу и нашим детям в своей наклонности. Я должна была сказать им правду, иначе и быть не могло! Я хотела быть честной, честной не только по отношению к моим близким, но и к самой себе.

Женя относительно спокойно и с поразительным пониманием отнесся к моему каминг-ауту, и даже сыновья не были особенно удивлены (вероятно, уже подозревали нечто подобное).
После того, как я рассталась с мужем, мы с ним, вопреки всему, оставались близкими друзьями. Он всегда был рядом, если я нуждалась в помощи. Никто не умел так утешать, вселять надежду и придавать новые силы, как он. И с Дагмар он до конца своей жизни поддерживал дружеские отношения.
Его смерть была для всех нас тяжелым ударом. Совсем недавно еще мой внук сказал мне: «Бабушка, а можно, мы все вместе — я, мама, папа, Даги и ты — поедем на небо и заберем дедушку домой. Он там уже так долго!»

Я с трудом удержалась от слез, услышав это, исходящее из глубины души, желание трехлетнего ребенка. Как сильно малыш скучает по своему деду!
Этот небольшой эпизод демонстрирует еще и то, что для ребенка вполне естественно считать Дагмар членом своей семьи. Для него она человек, который любит не только бабушку, но и его самого, и, следовательно, она дорога и ему. Каждый раз, когда я навещаю его одна, он спрашивает: «А где Даги? А почему Даги не пришла?»
Ты скажешь, он еще маленький и ничего не понимает?.. Ну а ты — взрослая — что понимаешь ты? Почему для тебя ненормально и даже преступно, если две женщины или двое мужчин любят друг друга? Мы этим не причиняем ни тебе, ни другим зла, не отнимаем у тебя ни одной крупинки счастья. Мы просто тоже хотим быть счастливыми и ни от кого не таясь, жить на этом свете. Вот почему я с самого начала предпочла правду лжи, предпочла открыто быть сама собой — ни больше и ни меньше.
И ты это не можешь понять?

Хорошо, допустим. Не понимаешь. Не можешь понять. Но неужели так тяжело, принять это, как данное, так, как ты это делаешь в повседневной жизни со многими вещами, которые не можешь изменить. Прими меня, свою сестру, такой, какая я есть! И, лучше всего, начни с этим еще сегодня. Ты и так уже потеряла годы. Годы отчуждения от меня.
Существует столько способов разобраться с тем, что такое гомосексуализм. Самый же простой и доступный — поговорить со мной. Тогда бы ты узнала, что миллионы людей в мире чувствуют, как я, что лесбиянки не уроды, а женщины с нормальными человеческими желаниями, потребностями и проблемами; тогда ты увидела бы и поняла, что Дагмар и я счастливы друг с другом, что мы любим друг друга, что в нашей жизни вовсе не все крутится вокруг секса. Мы не извращенцы и не шлюхи, черт побери!..

Да, я разгневана, но в равной степени и опечалена. Разгневана, потому что вынуждена оправдываться перед тобой в том, что живу по собственным представлениям, а не по представлениям некоторых моих родственников; опечалена, потому что должна признать, что бессильна против твоей нетерпимости, твоего нежелания понять и принять. Ты ведь даже не хочешь познакомиться с моей спутницей жизни! К месту будет сказано, у меня с ее родственниками (а у нее также есть брат и сестра и тети, которым уже за семьдесят) вообще нет проблем. Все меня признают и уважают; все рады, что мы с Дагмар решились на этот шаг и хотим зарегистрировать свои отношения. Ни у кого из них и в мыслях нет насмехаться над нами! О чем это говорит? Ответить на этот вопрос я предоставляю тебе самой.
И напоследок вот еще что: Помни — никто не может сказать, будут ли твои внуки «нормальными», не почувствует ли себя кто-то из них геем, лесбиянкой, а то и транссексуалом. Также вполне возможно, что он или она не сразу, а уже в возрасте, признается в своей истинной сексуальной ориентации — ведь я, твоя сестра, тому яркий пример.
Все еще открыто, все еще возможно и в твоей семье. Предотвратить или изменить ты, при всем своем желании, ничего не сможешь. И скажу тебе честно — это очень даже хорошо. Это просто замечательно!

 

С наилучшими пожеланиями

Роза

P.S. Ты намереваешься всю правду обо мне выложить отцу? Что ж — если считаешь нужным... Но я бы на твоем мести все же сначала подумала, прежде чем обременять девяностолетнего старика такими сведениями. Кстати, я ему давно уже сказала, что живу со своей подругой в одной квартире. Вероятно, он и сам догадывается о том, какие между нами отношения. Но он достаточно тактичен, чтобы не расспрашивать меня об этом, и по-прежнему обращается со мной, как с дочерью. И с этой точки зрения он намного впереди тебя». 

***

 По сей день я не получила ответа на это письмо. Но к одному из прошлых рождественских праздников почтальон доставил мне толстый пакет от двоюродной сестры, которая, как и моя сестра, является баптисткой. Помимо поздравительной открытки в конверт была вложена брошюра с заголовком: «Брак и семья с библейской точки зрения». Похоже, мои родственники все еще не теряют надежду наставить меня на путь истинный.